Шкет сбросил ее руки, а затем поднялся с кресла во весь свой невысокий рост. Стоящий у него под ногами телефонный аппарат сдвинулся с места.

— Ты глухая? Или ты дура? Я сказал, что хочу побыть один!

— Не обижай меня, — она снова приблизилась к нему и попыталась обнять. — А то так ты и совсем один можешь остаться. Несмотря на всю мою любовь к тебе, котик…

— Да отвяжись ты!

Шкет отпихнул ее, и Вика с трудом удержала равновесие. Затем по очертаниям ее силуэта Шкет заметил, что она опустилась в кресло, где до этого сидел он сам.

— Ты не могла бы просто уйти?

Ответом на его последний вопрос стали негромкие и, как показалось Шкету, чересчур наигранные всхлипывания.

— Вика!.. Вот черт!

Он протянул руку и, схватив ее за плечо, почти насильно заставил подняться. Коснулся пальцами правой щеки девушки. Кожа на лице действительно была влажной. Вика плакала, и, судя по всему, плакала искренне. Шкет тяжело вздохнул. Эти отношения с каждым днем становились все более невыносимыми.

— Ну, ладно, успокойся, — как можно миролюбивее произнес он. — Пусть я немного погорячился. Договорились? Но я в самом деле жду важного звонка, и… Честно сказать, я немного на нервах. Врубаешься?

Вика уткнулась ему в грудь.

— Ты мог бы так и сказать, — все еще всхлипывая, проканючила она. — И незачем было кричать на меня…

— Черт! Но я ведь так и сказал!

Шкет отлепился от нее, а спустя мгновение Вика заметила, как пляшущий огонек зажигалки осветил его смуглое лицо и слегка выступающую вперед нижнюю челюсть. В воздухе отчетливо запахло вишневым ароматом. Шкет всегда курил эти сигареты, невзирая на их дороговизну.

— От кого ты ждешь звонка?

— Тебе какая разница? — Шкет вернул в голос прежние грубые интонации. — Это мое сугубо личное дело. А тебе лучше убраться отсюда, Вика, пока я совсем не вышел из себя. Давай-давай! Вали! Я тебе позвоню.