— Геннадий Геннадьевич…

Мелихов даже не удостоил каталу мимолетным взглядом. Неторопливо пройдясь по комнате, он остановился рядом с диваном, сдвинул подушку в сторону и с интересом уставился на лежащий под ней ствол, словно впервые видел огнестрельное оружие. Янис следовал за своим боссом как тень.

Мелихов сел на диван, вальяжно откинулся на мягкую спинку и водрузил ногу на ногу, предварительно расправив штанину своих стильных брюк. Только после этого скучающий взгляд авторитета обратился к Платону.

— Ну? — коротко и лениво бросил Мелихов. — Рассказывай.

Платон снова сглотнул. Это было видно по тому, как дернулся его кадык. Воспользовавшись моментом, Громила сместился еще на два шага к окну. Он уже чувствовал затылком дуновение ночного ветерка. Янис примостился на подлокотнике дивана рядом с Мелиховым, а трое его подручных остались стоять на фоне дверного проема. Мелихов раскрыл портсигар.

— Что рассказывать? — едва слышно произнес Платон, чувствуя, что пауза не может тянуться бесконечно.

Геннадий Геннадьевич сокрушенно покачал головой. Затем повернулся лицом к Янису.

— Ты не объяснил ему?

— Ты сказал, что будешь говорить сам, — поспешно оправдался тот.

— Ну, хорошо. — Раскрытый портсигар лег Мелихову на колено. — Скажи-ка мне, Платон, сколько уже раз тебя и твоих ребят ловили в моем казино?

— Ну, я… Я не считал.

— Не считал? А я считал, Платон. Четыре раза, — речь Мелихова была медленной и слегка растянутой. — Вас ловили четыре раза. И вышвыривали вон. Когда это произошло в последний раз, Янис, кажется, предупредил тебя, что такого больше не будет. То есть не будет никаких поблажек. Он, кажется, сказал тебе, что, если ты и твои ребята явитесь снова, мы просто-напросто вышибем вам мозги, и дело с концом. Так, нет?

Платон предпочел промолчать, и тогда Мелихов вновь обратился к своему начальнику СБ:

— Я ничего не путаю, Янис? Был такой разговор?