— Да, был.

— Был, — Мелихов кивнул. — Но вот странное дело, Платон… Ты почему-то истолковал этот разговор как-то иначе. Вместо того, что сказал тебе Янис, ты услышал: «Приходите еще раз, ребята, и устройте мне кидок на четверть лимона». Ты так услышал, Платон?

— У нас был потом другой разговор! — неожиданно вклинился Знахарь, резко поднимаясь из-за стола.

Мелихов даже не взглянул в его сторону, но стоящий напротив Платон заметил, как на скулах у Геннадия Геннадьевича явственно проступили алые полосы. Внутренне авторитет кипел гораздо сильнее, чем собирался показать.

— Я думал, что разговариваю только с Платоном, — процедил Мелихов сквозь зубы.

Янис коротко кивнул, приподнял дуло своего пистолета и, не целясь, выстрелил от бедра. Выпущенная пуля ударила Знахаря в грудь и швырнула его на спину. Падая, браток зацепился локтем за край стола и опрокинул початую бутылку водки. Валет отпрянул назад, машинально подхватывая колоду карт и спасая ее от разливающейся жидкости. Кровь рухнувшего на пол Знахаря брызнула на узконосые туфли Громилы, и он еще больше сместился к оконному проему. Правая рука коснулась нижнего основания отворенной фрамуги. Губы сидевшего в кресле Михея затряслись, как растревоженное желе.

— Черт возьми, Янис! — Платон тоже испуганно подался назад, и глаза его стали похожи на две огромные чайные плошки. — Зачем?.. Зачем ты это сделал? Геннадий Геннадьевич…

— Мы, кажется, не закрыли еще предыдущую тему разговора, Платон, — мягко напомнил Мелихов. — Я задал тебе вопрос. Помнишь?

— Но Знахарь прав… Был прав, — Платон теперь, не отрываясь, смотрел на ствол янисовского пистолета и готов был поклясться, что видит, как из дула все еще тянется струйка дыма. — У нас был с вами разговор. Да. Янис предупреждал. Но потом… Был и другой разговор.

— Какой разговор? С кем?

— С Сандаевым. Он сказал нам, что мы можем слегка почистить кассу казино и таким образом помочь ему отмыть кое-какие деньги.